Новости

Дагестан - территория мира

27.09.2011 13:14


Рашид Рамазанов, кандидат политических наук

Есть ли у дагестанского экстремизма политическая основа? Является ли деятельность незаконных вооруженных формирований крайней степенью нетерпимости? Существует ли в Дагестане проблема этнорелигиозного сепаратизма? Для успешной борьбы с терроризмом необходимо ответить на все эти вопросы с тем, чтобы общество могло решить, каким должен быть ответ террористам.

Эксперты по проблемам Северного Кавказа в основном видят причины терроризма в республиках, где доминирующей религией является Ислам, в особенностях развития этого региона, исключительных условиях, которые формировались в ходе демократических преобразований с 1990-х годов. Официальные лица, представляющие федеральные и региональные структуры власти, часто трактуют проблемы в межкультурной плоскости и отвергают какую-либо политическую направленность современного джихада. Таким образом, с одной стороны, мы стремимся отгородиться от этой проблемы, что характерно для современных светских интеллектуалов, а с другой – мы просто не замечаем эту угрозу, не рассматриваем возможность реальной политической борьбы, поскольку у террористов в принципе утопические идеалы и нет определенных интересов, которые можно было бы интегрировать в современную практику политической жизни.

Ислам составляет одну из основ государственной структуры большинства арабских государств, которая, с одной стороны, способствует стабилизации политических режимов, а с другой - порождает специфические противоречия во многих областях общественно-политической жизни. Большое распространение в арабских странах получила идея «исламского» социализма.

Зарождение «исламско-социалистического синтеза» связано с именем известного религиозного и общественного деятеля прошлого века Джемаль ад-Дина аль-Афгани. Он решительно отвергал западные образцы развития, подчеркивая при этом наличие сходных черт в социализме и Исламе. Он пытался провести параллель между исламскими представлениями об идеальном обществе и основами социализма; подчеркивал справедливость социалистических принципов. Аль-Афгани утверждал, что начала социалистического учения заложены еще в Коране, ссылаясь на коранические предписания о пожертвованиях и помощи слабым, на запрет ростовщичества в любой форме и принцип солидарности членов общины. Принцип единства и сотрудничества связывается, как правило, с этнорелигиозной или региональной солидарностью.

Противоречия внутри мусульманской общины также имеют политическую направленность, а в достижении солидарности членов общины препятствуют не менее острые разногласия между слабыми и сильными группами единомышленников, во главе которых становятся наиболее выдающиеся идеологи. Когда в XI в. усилиями главным образом аль-Газали ортодоксальный суннизм несколько сблизился с умеренными течениями суфизма, институт святых был признан и официальным каламом. Культ святых стал быстро распространяться по всему исламскому миру, а в некоторых его районах, как у берберов северной Африки, едва ли не оттеснил на задний план культ Аллаха - настолько распространилось и заняло первостепенное место почитание святых и их мазаров. Это нравилось не всем. Стремясь возвратить Исламу его чистоту и избавить его от самозваных святых, в XVIII в. аль-Ваххаб и его последователи - ваххабиты, суровый аскетизм которых исключал культ, стали выступать как против развлечений, так и против посредников-духовников во взаимоотношениях мусульманина с Аллахом. Ваххабиты выступили против всего, что противоречило их убеждениям, в частности, против святых мест, которых было особенно много в древней Аравии, зоне действия ваххабитов. Выступив под лозунгом джихада и разгромив ряд аравийских городов, включая Мекку (где был изуродован даже древний и священный для всех мусульман камень Кааба), ваххабиты в начале XIX в. основали здесь эмират, потомки главы которого, Сауда, правят в Саудовской Аравии и поныне. Ныне ваххабизм, являющийся господствующим в Саудовской Аравии, стал более умеренным, а святыни Аравии не только восстановлены, но и находятся под защитой и покровительством саудовских властей.

Ислам как религиозная доктрина и форма социальной организации всегда играл на мусульманском Востоке несколько иную роль, нежели христианство в Европе. Никогда, даже в пору своего полного господства над людьми, в периоды самых жестоких гонений и разгула инквизиции, христианство не вытесняло полностью светской власти. Ислам же заполонил собой все поры мусульманского общества, определил характер экономических отношений и формы политической администрации, социальную структуру, культуру и быт правоверных. Духовная жизнь в исламских странах не только всегда была под контролем ислама - она просто протекала в рамках ислама, была исламской как по сути, так и по форме. И хотя мусульманские мыслители свободно оперировали философскими категориями, не имевшими ничего общего с ним, все равно ислам был тем фундаментом, на котором стояли и от которого отталкивались правоверные. Можно было спорить по поводу неясных мест Корана, оспаривать те или иные суры или хадисы, становиться на точку зрения того или иного мазхаба, той или иной секты, но нельзя было выступить против ислама ни прямо, ни даже косвенно. Нельзя было не потому, что это кем-то категорически воспрещалось, что за это сжигали на кострах - как раз костров-то в Исламе никогда не было. Невозможно было потому, что в условиях абсолютного господства ислама, его всеобщности, интегральности выступить против него означало бы выступить против всего того, что есть в жизни и обществе мусульман, т. е. противопоставить себя этому обществу, оказаться как бы вне его, вне закона.

Сегодня и в Дагестане значительная часть общества осознает особую роль Ислама в повседневной практике, однако политическая жизнь дагестанского общества не связана с мусульманским мировоззрением, далека от идеалов правоверных мусульман. В этом противоречии часть общества усматривает основную причину всех пороков современного дагестанского общества. Определенная наиболее радикально настроенная молодежь воспринимает данную ситуацию как сигнал к началу активного деятельного изменения недостатков общества и создания гармоничного мусульманского общественного порядка.

Дабы воспрепятствовать популяризации этого деструктивного общественного явления, требуется максимум усилий правоохранительных структур, а также крайне важно использовать все возможности государства для того, чтобы поставить надежный заслон на пути деятельности радикальной молодежи. Ни о каких переговорах, дискуссиях и диалогах с террористами, на руках у которых кровь от их злодеяний, речь идти не может, более того, необходимо пресечь любые попытки оправдать терроризм – будь то религиозные или иные убеждения.

Вместе с тем только успешная политическая власть может позволить себе взращивать в обществе оппозицию, которая могла бы стать эффективным механизмом контроля над деятельностью правительства и правоохранительных структур. Как только мы придем к пониманию того, что власть не должна бояться политической оппозиции, не должна прятаться от критики со стороны общества, не должна избегать политической конкуренции, только тогда станет возможным найти окончательное решение проблемы терроризма и экстремизма. Без повышения качества власти мы не сможем решить эту проблему, особенности национального и религиозного характера, культурного уровня не объясняют, но лишь описывают существующую неразбериху в умах людей.

Что касается религиозного фактора, то в современных условиях Ислам уже не играет той роли, которая отводилась ему в средние века, а в арабских странах и других мусульманских обществах политическая роль ислама в том, чтобы обеспечивать согласие и внутреннюю стабильность в обществе. В России же сложился свой российский Ислам, который необходимо поддерживать, но мусульманское духовенство не может участвовать в политике, а религия - вмешиваться в вопросы управления страной. Таким образом, российский Ислам – это скорее культурный феномен, нежели политическая категория.

Радикальный Ислам в Дагестане развивается не как механизм обеспечения стабильности, а как практика не только духовного освобождения, но и политического, и социального, и экономического. Если современный дагестанский суфизм – это, прежде всего, практика духовного освобождения от всего мирского, то ваххабизм - это абсолютный произвол и анархия. В современном мире «свобода» трансформировалась из высшей либерально-демократической ценности в категорию абсолютного зла, произвола, недопустимого извращения. Недопустимо рассматривать ваххабизм как инструмент политической борьбы, как оппозиционное движение, как борьбу с несправедливостью, как столкновение разных культур, как исламскую альтернативу. Терроризм в Дагестане - это часть общей проблемы, всего общества. Это показатель кризиса современного общества, не только дагестанского или российского, а всего миропорядка. 


Источник: "Дагестанская правда"
Остальное по теме "Аналитика":

Комментарии

Оставить комментарий:

Защита от автоматических сообщений