Шариат и современное право

15.08.2016 02:02:32
Шариат и современное право


У ряда исследователей ислама в последнее время все чаще и чаще возникает закономерный вопрос: не пришло ли время кардинальной реформы ислама в плане исключения его вмешательства в государственные дела? Не будет ли лучше, если оставить за ним чисто духовные функции?

В настоящее время существует и признан мировым сообществом ряд государств, имеющих в своем названии слово "исламский" или провозгласивших ислам государственной религией. Но при этом в таких странах мусульманское право (шариат) адаптировано к современности и, по умолчанию, используется избирательно. Без реформы самого ислама в плане отделения религии от государства.

Правительства большинства мусульманских стран провели в прошлом веке правовые реформы. В одних шариат заменили на светское законодательство в сфере коммерческого, гражданского, конституционного и уголовного права, оставив под юрисдикцией шариатских судов только семейное право и систему наследования. В других странах официальные власти пошли дальше – для реформы шариатского семейного законодательства и законов наследования они использовали различные способы, ограничивающие применение ислам­ского права, не пытаясь при этом изменить само содержание соответствующих шариатских правил.

Несмотря на эти реформы, многие исходные элементы шариатского частного права остаются нетронутыми. А в периоды исламского возрождения шариат снова набирает силу. В настоящее время даже в европейских странах (в их мусульманских диаспорах) действуют шариатские суды.

Движение "Талибан" с его опытом создания исламского государства в Афганистане, использование "Братьями-мусульманами" демократического процесса для прихода к власти в Египте и их попытка сформировать государство на основе шариата, аналогичные тенденции в Турции, деятельность "Боко Харам" в Нигерии, нынешний феномен ИГИЛ в Сирии и Ираке с его террористическими атаками по всему миру… Все это свидетельствует о том, что идея создания государства в форме средневекового халифата находит своих последователей, в том числе и на европейском континенте.

В этой связи возникает закономерный вопрос: может быть, пришло время вспомнить идеи мусульманских мыслителей и философов, которые предлагали ограничить религию самой светлой ее частью – высокой духовностью и сферой нравственности, избавив ее от вмешательства в общественно-политическую жизнь? Может, пора дать импульс возрождению духа реформаторства в исламе, найти точки соприкосновения между исламом и современной политической мыслью, противопоставить исламскому фундаментализму универсальные общечеловеческие принципы?

В конце XIX века известный мусульманский богослов и реформатор Джемаль ад-Дин аль-Афгани писал: "Позволительно спросить, однако, почему арабская цивилизация, осветив однажды весь мир живым светочем, вдруг пришла в упадок? Почему этот светоч не воспылал заново? Почему арабский мир оказался погруженным во тьму? Здесь ответственность мусульман­ской религии кажется несомненной. Ясно, что, где бы она ни утверждалась, эта религия пыталась задушить науки, в чем ей прекрасно содействовал (политический) деспотизм".

Сегодня еще более очевиден запрос на светское мировоззрение в сфере законодательства, и культурная элита, да и мусульманское духовенство осторожно открывают "врата иджтихада" (запрет на реформаторскую мысль в исламе, введенный тысячу лет назад), пытаясь дать выход новым идеям и символам.

К примеру, арабо-французский философ и исламовед Мухаммад Аркун пишет, что тотальная власть религии является очень негативным явлением, тормозящим научное и культурное развитие арабского общества. Он считает, что из-за многовековой безраздельной власти духовенства над мышлением мусульман они перестали искать рациональные и прагматичные решения своих социальных, политических и культурных проблем. Что мусульманское мышление несвободно и "засорено" социально-историческими наслоениями, мифами и средневековыми религиозными представлениями. Он называет мусульманский разум "направленным" и "ведомым" Кораном и Сунной.

Другие исследователи из мусульманских стран считают, что природа иджтихада и границы его применимости в рамках шариата не позволят провести на достаточном уровне реформу в современном исламском публичном праве. Это связано с тем, что, по их мнению, нормы шариата, вызывающие сегодня проблемы и относящиеся к сфере конституционного права, уголовного судопроизводства, международного права и прав человека, основываются на ясных, четких и определенных текстах Корана и Сунны. Поэтому мусульмане сталкиваются с необходимостью полной реорганизации религиозных воззрений, чтобы избавиться от всего ненужного и вредного.

Суданский исследователь ислама и глубоко верующий мусульманин Абдуллахи Ахмед Ан-Наим, автор книг "На пути к исламской реформе" (1992 г.) и "Ислам и светское государство" (2008 г.), предлагает найти исламский выход из тупика шариат­ской реформы на основе учения суданского богослова Махмуда Мохаммеда Таха.

Исходный посыл М.М.Таха сводится к тому, что Коран и Сунна имеют два периода: мекканский и мединский. Более раннее послание от Аллаха, полученное в Мекке, где утверждается врожденное достоинство всех людей независимо от их пола, религиозных верований, расы и т.п., является вечным и основным посланием ислама. Откровениям этого периода характерно признание равенства мужчин и женщин, а также права на полную свободу выбора религии без малейшего принуждения или насилия.

Более поздние указания давались пророком в ходе построения медин­ского государства и борьбы за объединение арабских племен. Именно на этих указаниях прежде всего и основывается шариат.

М.М.Таха и А.Ан-Наим полагают, что Бог дал через пророка эти откровения применительно к конкретным условиям того времени и к конкретной задаче – построения в этих условиях мусульманского государства. Это временные откровения. Мекканские же откровения – вневременные, данные безотносительно к времени и месту. И именно они лежат в основе современных принципов демократии и прав человека.

Поэтому, как считают А.Ан-Наим и его учитель, нужно освободиться от исторического шариата и начать перестройку законодательства мусульман­ских стран на новых принципах – не заимствуя просто законодательство западных стран и "задвигая" шариат, но создавая свое законодательство, базирующееся на раннем, общечеловеческом и данном Богом безусловно, а не применительно к условиям места и времени, откровении. Такое законодательство будет своего рода новым шариатом, основанным на новых принципах, которые мусульмане могут развивать и пересматривать. И это будет мусульманской версией общих принципов современной демократии.

Во второй книге "Ислам и светское государство" А.Ан-Наим приводит ряд аргументов в пользу светского государства и утверждает, что подлинное благочестие возможно только в таком государстве и что гражданское правление является более справедливым, чем правление теократическое. Также он пишет, что законы должны быть основаны на принципах светского общества, как правило, многоконфессионального, в котором все верующие заслуживают того, чтобы к ним относились как к равным.

Директор Международного института исламской мысли Абд ал-Хамид Ахмад Абу Сулайман в книге "Реформа современной исламской мысли" призывает к творческому восприятию слов Аллаха. Он считает необходимым постигать их «"тайны и мудрость" посредством распространения новых идей. Речь здесь идет не о нововведениях, а об опирающейся "на ценности и принципы откровения" методологии, что позволит последовательно развиваться в меняющихся условиях новых общественно-политических отношений. Необходимо отказаться от буквального прочтения откровений, избегать крайностей и следовать предусмотренному в Коране принципу срединности (умеренности).

Сегодня в мусульманском мире широко известен общественный деятель и проповедник из Турции Фатхуллах Гюллен. Предлагая современную интерпретацию ислама, он постоянно подчеркивает роль науки и образования в развитии общества, призывает к диалогу с другими религиями и конфессиями. Ф. Гюлен считает демократию наиболее оптимальной на данный момент формой правления, несмотря на то, что "в книжном (кораническом) и традиционалистском (на основании Сунны) мусульманстве нет ни абсолютной монархии, ни классической демократии в её западном варианте, ни диктатуры, ни тоталитаризма". Ф. Гюлен выступает за многопартийность и придерживается применительно к политике основного принципа – "в исламе управление опирается на договор между тем, кто будет править, и тем, кто будет подчиняться".

В мае 2016 года лидер ведущей исламской Партии возрождения ("Ан-Нахда") Туниса Рашид Ганнуши заявил о ее историческом решении отказаться от деятельности в сфере религии. Партия становится демократической гражданской политической организацией, базирующейся на мусульманских и современных гражданских ценностях. Теперь лидеры партии не будут выступать с проповедями в мечетях или возглавлять религиозные организации. Партия отказывается от политического ислама и берет курс на мусульманскую демократию.

Совсем недавно Далай Лама пошел еще дальше, написав на своей странице в Facebook следующие слова: "Все мировые религии, придавая особое значение любви, состраданию, терпению и прощению, могут способствовать развитию духовных ценностей и делают это. Но сегодня мировая реальность такова, что привязывание этики к религии более не имеет смысла. Поэтому я всё больше убеждаюсь в том, что пришло время найти способ в вопросах духовности и этики обходиться без религий вообще". Тибетский религиозный лидер процитировал слова из своей книги "Вне религии. Этика для целого мира", которую он опубликовал в 2011 году и в которой утверждает, что религия сама по себе не может обеспечить благополучное разрешение мировых трудностей.

История ислама показала, что народы, исповедующую эту религию, учитывая требования реальной жизни и прагматизма, постепенно ограничивали влияние мусульманского права на общественно-политическую жизнь, а затем и вовсе перешли к светскому законодательству, установленному на основе общественного согласия, консенсуса. Многовековая повседневная практика ясно показала, что построенная на основе Корана средневековая модель не может обеспечить полноценное функционирование государства во всех сферах политической и социально-экономической деятельности общества.

Наставления Корана в части, касающейся государственного управления, потеряли свое значение в современном мире. Теоретические построения и формы аргументации традиционного религиозного права просто не подходят для разработки правил решения многих сложных современных проблем. Они не соответствуют нынешнему уровню правовой культуры.

Полным абсурдом выглядит заявление радикальных экстремистских организаций воссоздать историческую модель единого исламского государства, основанного на нормах шариата. Нормы шариата, введенные основателем первого исламского государства, даже с учетом поздних нововведений, установленных правителями и исламскими богословами-законоведами, охватывают общественные отношения, которыми ограничивалась жизнь людей четырнадцать веков назад. С развитием мирового сообщества, включая и мусульманский мир, появились сотни новых направлений права, о которых человечество не имело представления в прежние времена.

Справедливо также признать, что законы древнего мира и средних веков, в том числе и созданные кочевыми государствами Великой степи ("Жеты жаргы" Тауке-хана, "Ески Жолы" Есим-хана, "Каска жолы" Касым-хана), и мусульман­ское законодательство, включавшее и более ранние правовые нормы, были и остаются источником современного права и общечеловеческих принципов. Кстати, самый древний в истории человечества свод законов, зафиксировавший изначальные ценности человечества и написанный более 3700 лет назад во времена Вавилонского царя Хаммурали, был светским и содержал 282 статьи. Религия не имела к нему никакого отношения, а ислам и христианство появились через тысячи лет.

В начале 70-х годов прошлого века американский этнограф У. Ла-Барр ввел термин "кризисный культ": это когда в сложные периоды истории различных обществ возникают идеологии, предлагающие простые решения, связанные с приходом мессии, сильной личности и созданием "тысячелетнего" царства благоденствия. Историческими примерами являются: ожидание в раннем христианстве прихода мессии, который возглавит борьбу против римского господства, "Пляски духов" в конце XIX у индейцев США (стихийный протест против колониального угнетения) и нацизм фашистской Германии. В последнем случае использовался порыв нации, униженной, по ее мнению, после Первой мировой войны, к тому, чтобы восстановить справедливость и создать "тысячелетний" рейх.

Лидеры кризисных культов создают иллюзию избавления от жизненных проблем, открытия смысла жизни и победы над смертью, сулят вечное счастье и благосостояние своим сторонникам и гибель всем, кто противостоит им. Постановка подобных «сверхзадач» позволяет привлечь обманутых людей к борьбе за ложную идею. Адепты кризисных культов всегда борются, таким образом, за иллюзорную цель, но против конкретного врага.

По мнению исследователя ислама А.А. Ан-Наима, для части мусульманского мира характерно тяжелое состояние растерянности и кризиса. На фоне несоответствия желаний имеющимся возможностям, экономических лишений и социального упадка исламский фундаментализм становится востребованным как "кризисный культ". Провозглашается приход мессии, предпринимается попытка вернуться к шариату, воссоздать на его основе "справедливое" государство. Шариатское государство стало романтическим идеалом, о котором говорили как о волшебном средстве, способном решить все беды мусульманских обществ. Но как только сторонники шариата столкнулись с необходимостью практического государственного управления в современном мире, неадекватность их модели оказалась очевидной.

Современные народы, опираясь на многовековой опыт человечества, создают свои государства на основе цивилизованных гармоничных гражданских общественных отношений.





Источник: Central Asia Monitor
Остальное по теме "Аналитика":

Назад в раздел

Оставить комментарий:

Защита от автоматических сообщений